Девушка встала. Мне показалось, что она вот-вот разрыдается.

— Я только хотела… — начала она.

— Вон! — закричала миссис Полгенни. — Вон, я говорю!

Тут вмешалась моя бабушка.

— Подождите минутку. Что все это значит? Скажите мне, что здесь происходит?

Девушка пронеслась мимо нас и выбежала из церкви.

— Спросить-то вы можете, — сказала миссис Полгенни. — Это одна из шлюх, живущих в береговых домах. — Ее глаза сощурились, а губы крепко сжались. — И уж будьте уверены, она на шестом месяце.

— Ее муж…

Миссис Полгенни безжалостно рассмеялась.

— Муж? У таких, как она, не бывает мужей. И она тут не первая, это точно. Они испорчены, испорчены насквозь. Мне кажется чудом, что Господь до сих пор не поразил их.

— Возможно, он более милостив к грешникам, Чем некоторые смертные.

— Судный день грядет, не сомневайтесь, — и глаза миссис Полгенни засверкали так, будто она уже увидела, как эта девушка корчится в адском пламени.

— Ну что ж, она ведь пришла в церковь, — сказала бабушка. — Наверное, ей захотелось покаяться, а вы знаете, что нет для Господа большей радости, чем кающийся грешник.

— Если бы я была Господом, — сказала миссис Полгенни, — уж я бы знала, что сделать с этими береговыми домами.

— Должно быть, некоторые благодарят судьбу за то, что вы не Господь, довольно едко заметила бабушка. — Расскажите мне про эту девушку. Кто она?

— Дейзи Мартин. Вся семейка как на подбор. Ее бабка как-то вызвала меня. Она-то за свое покаялась… когда постарела и поняла, что ее ждет, я так думаю.

Она хотела, чтобы я взглянула на эту девушку. Я ей говорю: «Она на шестом месяце, а где же папаша?»

Бабка сказала, что это был один из сезонных рабочих, который приходил к ним крыть крышу соломой. А девчонке всего шестнадцать. Позор, вот что я скажу.