— А что будет с мистером и миссис Эмери?

— О, я уже говорила, то есть мы говорили об этом.

Я собираюсь просить их переехать вместе с нами в Мэйнорли.

После этих слов мне стало немного легче. По крайней мере, там будут хоть какие-то знакомые лица.

Кроме того, я знала, что они боятся потерять работу.

Я радостно воскликнула:

— Ой, они будут так довольны! Я слышала, как они разговаривали…

— Да? И что же они говорили?

— Они не знали, что с ними теперь будет, но верили, что ты сумеешь позаботиться о них.

— Разумеется, я немедленно поговорю с ними. А они решат, переезжать туда или нет. А о чем они еще говорили?

Я молчала, слушая, как тикают часы. Я была уже готова рассказать маме о том, что слышала про первую жену Бенедикта. Возможно, мне удалось бы предупредить ее, но подходящий момент прошел. Она, кажется, не заметила этой вынужденной паузы.

— Да ничего, по-моему… не помню… — сказала я.

Насколько могу вспомнить, я впервые солгала маме.

Бенедикт Лэнсдон, действительно начал разделять нас.

* * *

В Лондон приехали бабушка с дедушкой.

Я была расстроена, потому что они, видимо, восхищались Бенедиктом Лэнсдоном и радовались этому браку.

Велись бесконечные разговоры об избирательном округе и о возможности всеобщих выборов.

— Пока шансов не слишком много, — сказал дедушка. — Гладстон сидит крепко… разве что он опять потерпит крах с ирландским вопросом.

— Все в свое время, — сказала моя мать. — Мы не слишком спешим. Бенедикту нужно время, чтобы все почувствовали его присутствие.

— Это у него получится, — заверила моя бабушка.

Вскоре она заметила, что со мной творится что-то неладное.

Мы вдвоем отправились в парк на прогулку, и я быстро поняла, что бабушка устроила ее специально для того, чтобы нам поговорить с глазу на глаз.