Элка уехала с ним в столицу, откуда собиралась лететь в Голливуд, и больше Матвей о ней ничего не слышал. Коварство и любовь, как сказал классик, в отдельно взятом шумном городе. А после него – полное забвение легкомысленных девиц.

Нет, Матвей не сменил ориентацию, хотя и пробовал это сделать. Но верить глупым созданиям с выпирающими частями тела напрочь отказался. Убедительным примером их идиотского поведения к тому же служила его кузина Светка Соболева, выбирающая себе в кавалеры исключительно ловеласов. Правда, в последнее время она поутихла и набралась ума. Но это только потому, что устроилась работать к Марианне.

Марианна Томилина нравилась Матвею своей мужской хваткой, талантом организатора и фонтаном идей, которые выплескивались из нее всякий раз, когда светили состоятельные клиенты. А после трех удачно проведенных операций они должны были посыпаться, как из рога изобилия.

Светка говорила ему, что Томилину после шести лет вполне спокойного брака бросил муж, увлекшийся восемнадцатилетней вертихвосткой. Это добавляло в его глазах уважения к красивой, холеной женщине, нещадно мстившей своим потенциальным обидчикам – мужчинам. Жигунову казалось, что дела, где следовало проучить юную соблазнительницу, или те, где следовало наказать солидного повесу, Марианне нравились больше всех остальных.

Матвею, впрочем, было все равно. Марианна учила его быть хладнокровным мачо, преданно смотрящим в глаза своим подопечным и готовым ради них на любые подвиги. Впрочем, до подвигов дело пока еще не доходило, Матвей обходился только внешними данными и своим обаянием.

Рассказ Светланы про терапевта Цыпленкова не вызвал у него приступа жалости. Обычно мужчин он жалел. Но этот показался ему мужским воплощением коварной Элки. В любовь Матвей Жигунов не верил; как Элка сбежала, с тех пор и не верил.