Чем руководствовался Матвей, собираясь мстить женщинам таким изощренным способом, они не знали, но намеревались узнать в процессе трудовой деятельности. И она началась…

– За любовь! – Матвей поднял рюмку и с издевкой сказал свой привычный тост.

Марианна хмыкнула, но согласилась. Она боялась отпугнуть полного загадок Матвея Жигунова неосторожным словом или жестом. Они сработались, и сейчас это главное. Хочется ей пить за любовь или не хочется – последнее дело. Она выпьет. Ведь была же и в ее жизни любовь! Впрочем, нет. Была иллюзия любви. Как ни прискорбно, Арсения Марианна не любила. Во всяком случае, она к нему хорошо относилась, а это не так уж и мало. Возможно, ей не дано узнать, что такое любовь. Так что лучше она не будет гневить судьбу и пугать Матвея.

– За любовь, – согласилась Светлана и засмеялась. – Марианночка, Цыпа в меня втрескался! Мы с ним полночи таскались по безлюдным улицам, он читал мне стихи! Мотя, ты когда-нибудь читал незнакомке стихи?!

Матвей скривился, как показалось девушкам, от неприятных воспоминаний. На «Мотю» он реагировал совершенно спокойно.

– А Цыпленков мне читал, – продолжила Светлана, наливая себе коньяка. – И больше никто не читал мне стихов, кроме него… У него, у этого Виталика, широкая душа…

– Куда ты плюнула без зазрения совести, – заметил Матвей.

– Спокойно, мальчики и девочки, – Марианна отобрала у Светланы коньяк, – личные отношения с клиентами и их подопечными категорически запрещены! Как у врачей-психотерапевтов.

– Цыпленков тоже врач, – не унималась Светлана, – терапевт. Нужно ввести время давности, после которого можно встречаться с подопечными, к примеру, месяцев девять. Я бы сходила к терапевту Цыпленкову на прием.

– А вы только по улицам с ним ходили? – испугалась Марианна. – Целовались?!