— Сюда, сюда, — засуетилась тетка, я пошла за ней.

Она привела меня, и я, увидев, в какой компании мне придется провести ночь, попятилась, но было поздно, тетка ухватила свои пожитки, и не переставая благодарить меня, рванула на мое прежнее место.

Я осторожно села на край полки и стала с тревогой рассматривать своих новых попутчиков. Это были трое солдат-дембелей, они уже успели расставить на столике заветные сосуды, и, похоже, слегка сняли пробу. Хитрозадая тетка просто не захотела сидеть рядом с ними.

Мне они очень обрадовались.

— Как зовут? — строго спросил чернявый.

— Лена.

— Куда едем, Лена? — также строго задал вопрос рыжий.

Я промолчала. Рыжий смотрел на мои колени. Я одернула платье.

— Не по уставу молчишь, красавица — продолжал рыжий.

— Не приставай к человеку, — улыбнулся третий.

— Прошу к нашему столу, — рыжий не мог угомониться.

— Я не хочу, спасибо.

— Брезгует пищей русского солдата, нехорошо, — рыжий придвинулся ближе.

— Да отстаньте вы от ребенка, — третий продолжал улыбаться.

— Я не ребенок, — дернул же черт меня это сказать.

— Она не ребенок, — обрадовался рыжий.

— Меня зовут Толик, — сказал третий, — это Вася, он показал на чернявого.

— А я представлюсь даме самостоятельно, я — Коля, — рыжий показал на себя.

Слово «самостоятельно» далось ему с трудом, отчего я сделала вывод, что он гораздо сильнее опьянел, чем его сослуживцы.

На боковых полках ехали две пожилые женщины, они с жадностью кинулись поглощать свою дорожную снедь, я всегда удивлялась, отчего люди, зайдя в поезд, первый делом начинают есть, и пришла к мысли, что это происходит не от голода, а от волнения, точнее, голод от волнения. Предстоящая дорога и все такое.