
– Как это произошло? – Позвонивший не выразил соболезнования, даже не удивился. Его, кажется, только интересовало, каким образом погиб Гудниченко-старший, как будто это было самое важное, что ему следовало узнать. Анатолий нахмурился.
– Его сбила машина. Извините, я не могу сейчас разговаривать.
– Подожди, – прохрипел позвонивший, – как это – сбила машина? Кто его сбил, вы узнали?
– Нет, машину пока не нашли.
– Когда и где это случилось?
– Какая разница, – поморщился Анатолий, – отца мы все равно не вернем. До свидания.
– Подожди, – снова сказал неизвестный, – ты кем ему приходишься?
– Я его сын.
– Тогда понятно. Он ничего не сказал тебе перед смертью?
– Ничего. До свидания.
Анатолий повесил трубку. Бесцеремонность звонившего его разозлила. Снова раздался телефонный звонок. Анатолий снял трубку.
– Может, он что-то просил передать для своих друзей? – раздался тот же голос. – Спроси у своей матери.
– Он ничего не сказал, – нервно произнес Анатолий, – и не нужно больше сюда звонить. У нас и так большое горе, а вас, кажется, интересуют только свои личные дела.
Он бросил трубку.
– Кто это звонит? – поинтересовалась мать из другой комнаты.
– Какой-то ненормальный, – зло ответил Анатолий.
В этот день больше никаких неожиданных телефонных звонков не было. А на следующий день позвонила испуганная соседка по даче. Она была вдовой генерала, Героя Советского Союза. Эти два участка Гудниченко и генерал Палийчук получили еще в конце шестидесятых как ветераны войны. Палийчук построил на своем участке добротный двухэтажный особняк, а Гудниченко – гораздо более скромный домик, в котором были две комнаты и небольшая кухня. Уже позже, будучи заместителем министра, когда дети уже выросли, он пристроил к дому еще одну комнату, которая стала его кабинетом и спальней. Дача была скромной, небольшой, но участок замечательный. Отец любил ухаживать за землей и потратил много сил, чтобы все здесь было ухожено и обработано. Вокруг дома росли яблоневые деревья, привившиеся здесь еще в семидесятые, и множество кустов крыжовника.
