Тем не менее, она напряглась, когда увидела возле дома спортивную машину Эдвины.

— Надо же, здесь моя сестра, — сообщила она Эшу, старательно скрывая беспокойство.

Однако все прошло хорошо. Эш был учтивым с ее родителями и вежливым с Эдвиной. Сестра, конечно, пустила в ход весь набор своих чар: прерывистый смех, томные взгляды голубых глаз, внимание к каждому произнесенному Эшем слову. Напрасно. Эш оставался безразличным.

Наконец Эдвина поинтересовалась, чем он занимается.

— Программным обеспечением, — ответил он и с гордостью добавил: — Работаю в компании моего брата. «Международные системы» — слышали такое название?

Эдвина не слышала, но Жермена не сомневалась, что вскоре сестра все разузнает об этой компании, об Эше и, особенно, о его состоятельном брате, потому что Эдвина обожала деньги. Именно это и было главной причиной ее визита к родителям. Их отец души не чаял в Эдвине, и, хотя доход Эдвина Харгривза значительно уменьшился, когда на фондовой бирже произошло резкое падение курса акций, Жермена догадывалась, что в кошельке сестры уже лежит отцовский чек.

Жермена пила кофе и пыталась сообразить, сколько же прошло времени с того воскресенья. Пожалуй, уже более двух месяцев.

На какое-то время ее мысли снова перенеслись к родителям. Она прекрасно знала, что не была отцовской любимицей, однако мать старалась одинаково относиться к обеим девочкам. Возвращаясь к прошлому, Жермена поняла, что ее боль по поводу истории с Пипом Робинсоном причинила боль и ее матери. Но, возмущаясь в душе бессердечностью старшей дочери, она не стала увещевать ее, а постаралась поддержать младшую.

— Он же ей не нужен! — вспоминала Жермена свои слова. Она была потрясена тем, что ее сестра могла так поступить. — Только потому, что она красивая…

— Ты тоже красивая, — мягко заметила мать.

— Я? — задохнулась от изумления Жермена, прекрасно знавшая, что была худющей и состояла сплошь из рук и ног.