Она прекрасно знала, как Эдвина начинала хромать из-за слегка ушибленной коленки или чего-нибудь другого, если ее просили сделать то, что ей не хотелось. Жермена отчетливо помнила, когда ей было тринадцать, а Эдвине семнадцать, и у нее уже была своя маленькая машина, как сестра бушевала от ярости, потому что мать не позволила ей взять свою машину, которая была гораздо больше и бегала быстрее. Жермена помнила, сколько было крику. Кончилось тем, что Эдвина выскочила из гостиной. Через минуту мать пошла за нею — и обнаружила, что Эдвина лежит в глубоком обмороке. Прибежав на крик матери, Жермена увидела, что Эдвина, осторожно, из-под ресниц, следит за впечатлением, которое должен произвести ее «обморок». Через несколько недель машину Эдвины сменили на ее первый спортивный автомобиль.

— Миссис Добсон ухаживала за Эдвиной, но сейчас у нее много других дел, — продолжал Эш. — И хотя я понимаю, что с моей стороны это огромное нахальство, мне просто пришлось позвонить тебе и попросить, не сможешь ли ты приехать в «Хайфилд» и поухаживать за своей сестрой?

— Лучше я сначала с ней поговорю, — холодно ответила Жермена, тут же раскаиваясь в своих подозрениях, но годы, прожитые с сестрой, мешали ей слепо верить сестре.

— Она не знает о моем звонке! — воскликнул Эш. — Я совсем не хотел звонить, поэтому и не сразу дал знать о несчастном случае. Но Лукас считает, что поскольку ты ее единственная сестра, то обязательно захочешь приехать в «Хайфилд», чтобы ухаживать за нею, поэтому…

— Подожди минутку!

Ехать в «Хайфилд»? Чтобы ухаживать за своей сестрой, прекрасной наездницей, которая, скорее всего, — если принять во внимание прошлое, — не так уж сильно ушибла спину, как изображает?

— У меня работа. Я не могу все бросить и помчаться в «Хайфилд» только потому…

— Но Эдвина твоя сестра! — ужаснулся Эш.

— И твоя подружка! — Чувство вины из-за того, что, возможно, Эдвина действительно серьезно повредила спину, придало резкость тону Жермены. — Ты и ухаживай за нею! — сказала она Эшу и повесила трубку.