Он напоминает о себе размышлением вслух:

– Если ваш друг не понимает, что вам так лучше, значит, ему не хватает чуткости.

– Гарольду?! – вспыхиваю я. – Да как вы можете так говорить? Вы его в глаза не видели! – Странное дело: теперь, когда я знаю наверняка, что мой любимый отнюдь не такой уж правильный и порядочный, он кажется мне вдвойне более достойным обожания. То, что случилось, недоразумение, твержу себе я. На него нашло затмение, он оступился. Наверняка не без причины. Резким движением беру со стола салфетку и стираю с губ помаду.

Джошуа наблюдает за мной с напряженным интересом.

Будто не замечая этого, я опираюсь ладонями на стол и немного наклоняюсь вперед.

– Гарольд лучший из лучших, единственный и неповторимый! Поэтому-то я и устроила себе эту командировку – чтобы не потерять его!

Джошуа придвигает тарелку с густым, точно каша, супом и приступает к нему, внимательно на меня глядя.

– Стало быть, встреча с нами была лишь предлогом?

Краснею и медленно киваю.

– Вообще-то да. – Складываю перед грудью руки. – Только вы, пожалуйста, никому об этом не рассказывайте.

Джошуа смотрит на меня со всей серьезностью, будто раздумывая, может ли выполнить столь наглую просьбу. Я пугаюсь, но тут же решаю, что за возможность удержать возле себя Гарольда готова даже лишиться работы. Внезапно в глазах Джошуа вспыхивают огоньки лукавства, а на губах появляется улыбка.

– Так и быть, я вас не выдам.

– Спасибо. – Снова с облегчением вздыхаю и снимаю дурацкие темные очки. Вообще-то я никогда не ношу очков, они мне мешают, но сегодня столь необычный день, что до этой минуты я их не замечала.

Поднимаю глаза и вижу потрясение на лице Джошуа. Он смотрит на меня так, будто я сняла не очки, а лицо, обнажив вторую, совсем другую физиономию. Тут мне больше прежнего кажется, что я хорошо, хоть и недолго, его знала. Особенно глаза или нет… губы. Страшно смущаюсь и потупляюсь.