— Но…

— Отправляйся домой и приготовься ехать туда на десять дней.

— На десять дней?

— Ты улетаешь во вторник. Завтра.

— Завтра?

— Не пойму, откуда в этой комнате эхо? Да, еще: Кендал отправит кого-нибудь встречать тебя в аэропорту.

— Пусть моя смерть будет на твоей совести. — Трейси громко шмыгнула носом и пулей выскочила из комнаты под смех Боба, несшийся ей вдогонку.

А сейчас она рассекала небеса, чтобы приземлиться где-нибудь в самом центре ровной, как стол, пустыни, в знойном июле. В неистовых лучах техасского солнца ее нежная кожа поджарится, как кусок бекона. Что станет причиной ее безвременной смерти? Жара? Скорпионы? Окаянные лошади? О, Боже, конечно же, паническое бегство скота!

Летчик вдруг объявил очень веселым голосом, что самолет приземлится в международном аэропорту Далласа через десять минут и что температура в этом удивительном техасском городе ни много, ни мало сто пять градусов по Фаренгейту. От изумления у Трейси вылезли на лоб глаза. Да это же настоящее пекло! Хорошо еще, что она была одета в легкую белую юбку и такой же пиджак, а также в бледно-розовую шелковую блузку, которая завязывалась на шее бантом. Это была ее обычная одежда для мичиганского лета. И просто придется снять пиджак, чтобы как-то приспособиться к такой жаре. Она может даже показаться в таком виде еще большей профессионалкой, а ее трехдюймовые каблуки придадут ей еще больше стройности.

Недаром она была Трейси Тейт, выехавшей по заданию «Детройтской строки», и она будет вести себя соответственно. Она только посмотрит в глаза этим чудным ковбоям и сразу же завоюет их уважение. В конце концов они должны гордиться, что именно их выбрали для статьи в таком журнале. Все, что ей нужно делать, так это сидеть под раскидистым тенистым деревом и брать у них интервью. Конечно, при условии, что в этом богом забытом месте есть деревья.