Он резко выпустил ее руку, и она отступила от него, а он продолжал проклинать себя за те живущие в нем страхи, которые и превратили его в то, чем он стал.

– Из-вините м-меня, – проговорила Анжелина заикаясь.

– Не стоит извинений, сестра. – Он потер лоб, пытаясь снять внезапно возникшую между бровей боль.

– Я – не сестра, – резко сказала она.

– Правильно. Я забыл. Так чего вы хотели?

– А... я...

– Да ладно, выкладывайте, что у вас на уме. Мне уже пора двигаться дальше.

От страха покусывая нижнюю губу, Анжелина какое-то время в нерешительности раздумывала. Потом ее словно прорвало.

– Я хочу попросить вас довезти меня до монастыря в Корпус-Кристи. Сестры очень нуждаются во мне, и я хочу попасть туда как можно скорее. Все они больны лихорадкой... Когда на нас напали, мы возвращались из другого женского монастыря, на севере... мы там тоже оказывали сестрам медицинскую помощь. А теперь из всех «Сестер Воплощенного Слова и Святого Причастия» осталась только я, у кого есть навыки ухода за больными. Они все умрут без меня...

– Вы же слышали, что я сказал. – Он покачал головой. – Мне нужно вернуться к перегонщикам стада. Мне позарез нужны деньги, которые я должен получить за эту работу.

– Я вам заплачу, – сказала она с прежней торопливостью. – Заплачу в два раза больше, чем вам могут заплатить здесь.

Чарли заколебался, недоумевая, откуда у монахини возьмутся такие деньги.

– В три раза больше, – выпалила она.

– Вы мне заплатите втрое больше, чем платят за трехмесячную работу по перегону скота, и только за то, что я вас доставлю на побережье? – спросил Чарли скептически. – А где вы достанете столько денег? Я думал, что вы, монашенки, даете обет бедности, помимо всего прочего.

– Я еще не монашенка. И моя семья в состоянии заплатить такие деньги. Я постараюсь, чтобы они переслали деньги туда, куда вы скажете, но как только мы доберемся до монастыря.