— Вы в порядке, беби? Вы уверены, что вы в порядке? — спрашивал он ее высоким, тонким голосом.

Впрочем, у Слэйда всегда был такой голос.

Наташа как-то съежилась и отняла у него руку.

— Я в порядке, Джерри. Дайте мне только минутку, ладно? — пробормотала она.

Газета, которую она читала, валялась у нее под ногами. Это была утренняя лос-анджелесская «Геральд стандарт», и это все, что я успел заметить, прежде чем кто-то скомкал и отбросил ее в сторону. Толпа, собравшаяся вокруг нас, начала редеть и понемногу рассасываться. Операторы и техники вернулись на съемочную площадку. А еще через несколько минут все актеры и актрисы, включая Наташу, заняли свои места, и съемки вот-вот должны были начаться.

Ожидая, пока включат камеры, я думал, помимо всего прочего, еще и о том, могла ли Наташа Антуанетт в это утро иметь хороший, сытный и питательный завтрак.

Я знал Наташу, и она мне нравилась. Они с Эдом Хауэллом приходили ко мне и моей рыжеволосой ветреной подружке несколько недель назад в гости. В мою голливудскую квартиру на хайбол

Кроме того, вчера вечером мне позвонили. Вот об этом звонке и о том, что за ним последовало, я и собирался ее расспросить. Какая-то женщина сказала мне по телефону, что она — Наташа Антуанетт. Но я не имел никаких доказательств, что это на самом деле была Нат.

Больше того, Гордон Уэверли тоже сказал, что он никого не убивал, — и очень может быть, что он солгал. Если это так, то я могу оказаться в неприятном положении. Потому что Гордон Уэверли — мой клиент. А человек убит, в этом нет сомнения. Убит очень жестоко, но это непреложный факт.

И вот когда Уолтер Фрэй закричал: «Хорошо, все готовы? Мотор!..» — я думал обо всем этом. О прошедшей ночи, о Наташе, о Гордоне Уэверли. И об убийце. И о безжалостных бандитах, мертвых и живых…