До этого момента она не осознавала, что знакома с человеком, стоящим на вершине мировой славы и известности, но теперь, увидев его на экране телевизора, сверкающего своей тигриной улыбкой под вспышками фотокамер, Аннетт в полной мере ощутила его звездную сущность. Ей стали более понятны качества характера, позволившие Саймону добиться нынешнего положения, — его прямолинейность, несгибаемая жесткость, самоуверенность. На мгновение ей стало страшно, а когда он направил прямо в камеру свой пронзительный взгляд, Аннетт выключила телевизор.

Вся во власти увиденного, она прошла в спальню. Ничего, сказала она себе, укутываясь пушистым покрывалом, завтра я покажу этому самовлюбленному монстру, что у меня тоже есть характер.

Успокоенная этой сладкой мыслью, Аннетт закрыла глаза.

…Ей снова снился тот кошмар… Она бежала в темноту, наполненную отвратительным черным дымом… ярко-красные языки пламени протягивали к ней жадные щупальца, пытались схватить ее за шею, за руки… дыхание кипящих адских котлов опаляло кожу… Она искала кого-то и отчаянно металась из стороны в сторону, пока, наконец, огонь не окружил ее плотной, непроницаемой стеной, и тогда она поняла, что все кончено…

— Аннетт!

Этот тревожный крик проник в ее подсознание, и она слабо застонала. Тогда какая-то неведомая сила подняла ее в воздух, чьи-то сильные руки надежным кольцом сомкнулись вокруг ее дрожащего тела.

— Аннетт!

Голос был настойчив, и она сделала слабую попытку разомкнуть тяжелые непослушные веки. Но сон имел над нею слишком большую власть, и она снова беззвучно зарыдала, чувствуя, как больно ей дышать и как разрываются ее легкие от непрерывного крика.

— Папочка… — простонала она, и кто-то снова настойчиво встряхнул ее тело.

— Аннетт, вы меня слышите? — повторил голос. — Просыпайтесь, Аннетт!

Отчаянным усилием она открыла глаза и сквозь пелену слез увидела встревоженное лицо Саймона. Он держал ее на руках, словно маленького ребенка; ее руки и ноги безжизненно болтались, как у тряпичной куклы, а голова лежала на его сильном плече.