– И какая бледная, – неодобрительно добавил Хуламу, вставая и стряхивая песок с колен. – Кто эти люди? Откуда пришли?

Хуламу повернулся в сторону моря и долго, не моргая, вглядывался в затянутую рассветной хмарью даль. Вода наливалась прозрачностью, а облака уже в полную силу сияли белизной. Небо яснело на глазах, все шире и шире очерчивалась водная гладь, по которой неутомимо перекатывались волны.

– Что случилось, то случилось, – наконец заявил Асаб. – Мне кажется, им очень не хотелось достаться на съедение падальщикам. И добру зачем пропадать?

С этими словами Асаб приступил к церемонии очищения карманов павших в поисках полезных для деревни вещей.

– Как полагаешь, вождь, может, нам их съесть? – Тукарак поднял в воздух пропитанную соленой водой, испачканную кровью рубаху. – По виду они похожи на мужчин. Должно быть, и на вкус такие же…

– Хо-ях, – кивнул Асаб. – Отрежем немного от ноги и дадим попробовать старухе Фастале. Она и так жрет все подряд.

Тукарак добродушно рассмеялся.

– Если выживет, – тут и вождь хохотнул, – значит, лопай, сколько хочешь.

Хуламу поморщился и не поддержал вождя.

– Вы можете жрать все что угодно, а я буду только то, что уже пробовал. Или того, кого уже пробовал.

Он с явным неудовольствием потыкал тупым концом копья валявшийся рядом обнаженный труп.

– Ну и зря! – заявил Тукарак. – Они поупитанней, чем коипи или наламаты.

С этими словами воин племени наумкибов наклонился и попытался сдернуть с ног мертвеца странную на вид, разукрашенную от подошв до голени обувку. Конечно, носить эти странные башмаки до колен он не собирался – в них ноги едва поволочешь, но нарезать из добротной кожи пару сандалий – это в самый раз.

– И наверняка они вкуснее, чем наши соседи, – заключил Тукарак.

Пока вождь и воины обсуждали сложившееся положение с точки зрения гастрономических ценностей, жители принялись рыскать вдоль берега в поисках других тел.