— Именно то, что велел доктор.

Что-то в его тоне вызвало неприятное ощущение в желудке Мишель.

— Почему ты не сказал мне? — Линетт была явно возмущена. — Я бы тоже могла принести лед.

Он пренебрежительно пожал широкими плечами. На груди заиграли мышцы.

— Ценю заботу. — Он стрельнул взглядом в Линетт. — Ты не опоздаешь на занятия? Репетиторство стоит дорого. Ты не можешь себе позволить пропускать уроки. Не годится так начинать свой первый год в колледже.

Мишель вздрогнула. Она уже знала, как племянница реагирует на такие замечания.

Линетт побледнела и окинула враждебным взглядом Мишель. Через мгновение она повернулась и, не говоря ни слова, направилась к лестнице.

Зак с трудом заковылял к постели.

— Ты не слишком суров с ней? — спросила Мишель.

— Недостаточно суров, — загадочно бросил он. — Если ты побудешь здесь сиделкой, я расскажу тебе историю.

Жар бросился ей в лицо. Она почти забыла о его сломанных ребрах! Ведь одной из причин ее приезда было как раз оказание медицинской помощи!

К тому моменту когда Мишель подошла к нему, он уже ухитрился лечь на королевского размера кровать. Глаза закрыты, дыхание прерывисто. Длинные густые ресницы лежали на блестевших щеках. Подойдя ближе, она заметила бисеринки пота на лбу — там, где линия волос, и возле крыльев бровей.

Синева на мощной челюсти и над чувственным ртом напомнила Мишель, что перед ней мужчина, которому надо бриться два раза в день. Хотя трудно представить, что у него есть время и желание бриться больше одного раза. В любом случае он выглядел таким невероятно привлекательным, что у нее пересохло во рту.

Мишель отвела взгляд. Она пришла в ужас от одной мысли, что ее влечет к Заку.

Как это возможно?

Она беззвучно застонала, когда слова Линетт наконец дошли до нее. «Почему ты постоянно называешь его моим дядей? Между нами нет кровного родства». Мишель положила два пакета со льдом на левую сторону, куда пришелся удар сорвавшейся трубы. Несколько позвонков оказались поврежденными.