Отогнать их не было никакой возможности. Ну не стрелять же... Эти напряженно всматривались в лица людей, входящих в Думу и покидающих ее, и, наконец углядев знакомое лицо какого-нибудь известного политика, вцеплялись в него, рассчитывая вручить то жалобу, то очередной гениальный план спасения России, а то и вовсе попросить рублей сто: кто и вправду от житейской безысходности, а кто – в надежде поправить истерзанный похмельем организм...

Уже на следующий день Трегубов должен был заступить на новое место службы. И не где-нибудь, а в Федеральной службе безопасности России, правда, тоже в охране, но сама мысль о том, что на вопрос «Где работаешь?» можно было смело отвечать: «В ФСБ!» – грела суровое сердце прапорщика и торопила время: быстрее бы уж конец этого последнего дежурства – и домой...

Приближавшаяся компания молодых людей сразу привлекла его внимание.

Парни были обнажены по пояс. Рубашки и футболки повязали на бедра. В центре компании, обнимая двух девушек, шел высокий юноша в одних шортах, которые своей расцветкой (крупный черный горох на белом фоне) и фасоном сильно напоминали семейные трусы. Было совершенно очевидно, что этот, с позволения сказать, наряд выбран именно для того, чтобы подразнить московских обывателей и гостей столицы.

Девушки были одеты под стать кавалерам. Длина юбок напоминала скорее о широких поясах и исключала любой наклон вперед без вреда для нервов сильной части человечества. Блузки на барышнях были расстегнуты и завязаны узлом на животе.

Все шли по пыльному асфальту босиком, держа обувь в руках.

Трегубов успел заметить, как у одной из девчонок стремительной змейкой нарисовалась влажная полоска от лифчика до пупка. «Змейка» чуть задержалась в промежуточной точке своего движения и чиркнула, исчезнув где-то в изгибах живота. Переведя взгляд в направлении, обратном движению «змейки», Трегубов «ударился» о смеющиеся глаза девушки, смутился, машинально поправил на груди автомат и отвел глаза.