— Извините… Кто говорит?

— Хэнк, а я говорил тебе, какой ты прохвост? Ну зачем ты увел ее у меня?

— Пол? Это ты?

— Вроде как я. Во всяком случае, некоторые части моего бренного тела кажутся мне как будто знакомыми. А вот с носом и с нижними конечностями беда! По-моему, последние лет десять они изрядно послужили кому-то другому. Хэнк, а слабо тебе приехать и забрать меня отсюда к чертовой матери? А то я весь в разобранном состоянии.

— Пол, ты где?

— Глупый вопрос! Я-то здесь, а вот где ты?

— А ты все такой же! Ты что, перебрал? Безответственный и безрассудный, как малое дитя…

— А ты все такой же пай-мальчик! Да, Генри, я как малое дитя. Потому как сам по сей день бездетный. — Пол тяжко вздохнул. — А у тебя есть дети? Кэтлин кормит грудью твоих отпрысков? Хэнк, а ведь если бы не ты, у меня тоже была бы женщина с выводком детей у груди! Кэтти должна была выйти за меня, а не за тебя. Генри, ведь я любил ее. Без дураков. А она разбила мне сердце и вышла замуж за тебя. Клянусь, я в жизни не смотрел на других девчонок, чтоб я сдох! И никогда…

— Ты пьян!

— Ну конечно же пьян! — Пол хохотнул. — Да будь я трезв, разве стал бы распинаться перед гаденышем, который увел у меня любовь всей моей жизни?! — Пол поморгал, смахивая набежавшую слезу. — Да, Хэнк, ты всегда был везунчиком! У тебя есть все, о чем можно мечтать. Деньги, дом, жена… Она греет тебе постель, рожает детей, и они пускают слюни на твои башмаки… А Кэтлин сдувает пылинки с твоего роскошного серого костюма, да?

— Пол, Кэтлин больше…

— А я? У меня ничего. Ни-че-го! Пшик. — Он хохотнул. — Генри, я говорил тебе, что больше не могу летать? Все! Подрезали крылышки. Отлетался! Знаешь, Генри, что самое ужасное? Самое ужасное, что я больше ничего не могу. Ни летать, ни…