Человек, сидящий через проход, откашлялся совсем как Мортимер, и она на мгновение закрыла глаза, припоминая последнюю неприятную сцену. Когда дядюшка понял, что ничто не изменит ее решения уехать, он чуть было не повысил голос. Мортимер был убежден, что к югу от поместья Херст цивилизация кончается, а что касается Восточного побережья, то, если уж она решила бунтовать, зачем, ради всего святого, выбирать для этого место, о котором никто и не слыхал никогда?

Рейн обратилась в бюро путешествий со смутной надеждой отправиться в круиз — испытанное средство исцеления разбитых сердец. Но сердце было цело. Разбитой оказалась ее жизнь. На стене висела большая карта Соединенных Штатов, и она невольно стала выискивать на ней самые отдаленные места.

— Что это там за полоска земли? — спросила она, указывая в середину рваной цепи островов, выдававшихся в Атлантический океан в прямо противоположном направлении от Сан-Франциско.

— Мыс Хаттерас. Национальный парк. Первый приморский парк, ставший Национальным.

— А там кто-нибудь живет?

— Я не в курсе, но могу узнать, если вас это интересует.

Ее это очень заинтересовало. Привлекала сама отдаленность этого места, то, что оно так далеко от Сан-Франциско, хотя и в разумных пределах. Еще одним достоинством было то, что острова почти на той же широте и климат здесь должен быть такой же, значит, даже другой одежды не придется покупать.

— Ты об этом пожалеешь, — предупредил ее Мортимер. — Поверь мне, девочка моя, тебя не для того воспитывали, чтобы ты влачила жалкое существование в Богом забытой Северной Каролине. Ты сбежишь оттуда в два счета.

Все это только укрепило ее решение. Мортимер ожидал, что она на коленях приползет обратно, покорная и смирившаяся. Он наверняка уже приготовил к ее возвращению и мужа номер два.

Нет уж, спасибо, больше не надо, молча поблагодарила Рейн.