Сайлас Флинт. Она еще раз взглянула на записку, когда толпа уже начала редеть. Судя по имени, это был кто-то из поколения Мортимера. Скажите на милость, какая женщина за последние пятьдесят лет могла назвать своего младенца Сайласом? Но подпись совсем не напоминала паукообразные каракули Мортимера. Рейн представила себе сильную, энергичную руку, оставившую на листке твердый, уверенный росчерк.

Ну, каков бы он ни был, говорила она себе полчаса спустя, она может сработаться с ним. Она должна сработаться. Сколько можно втягивать голову, словно черепаха, как только чувствуешь, что посягают на твою кажущуюся безопасность — что повторялось вновь и вновь.

Вся усталость от долгого путешествия разом обрушилась на нее, когда она втиснулась в четырехместный самолет и вверила себя пилоту, которого послал за ней Сайлас Флинт. На пилоте были красные шерстяные носки с кожаной подошвой, и это несколько обескуражило ее.

Когда аэропорт исчез из виду, пилот прокричал ей в ухо:

— Откуда вы, мисс?

— Из Калифорнии, — пробормотала Рейн.

Он прокричал:

— Что?

— Я с Западного побережья, — громче сказала она в ответ. Рейн никогда не повышала голос. По мнению дядюшки, это был один из семи смертных грехов. Ей стало вдруг смешно. Может быть, этот шаг поможет ей сразу во многом. Похоже, чем дальше она от Мортимера, тем меньше его гипнотическое влияние. Тогда ее подсознательное стремление уехать подальше оказалось правильным. Это добрый знак.

Они продолжали громко переговариваться, пока летели вдоль прибоя, и пилот показал ей мост через залив Орегон — он был лишь бледной копией ее родного моста Золотые Ворота, но тоже по-своему очарователен.