Она вдруг вспомнила, как священник впервые пришел к ней в дом: он стоял в своей поношенной сутане посреди роскошной гостиной с выражением крайнего замешательства и чувствовал себя потерянным. По его мнению, у Кэролайн было все, что только нужно человеку для счастья. Но имен ей, потерявшей мужа и скорбевшей об этом, он должен был сказать слова успокоения и надежды.

– Нам пора ехать, – шепнул Дэвид.

На сей раз он крепко взял Кэролайн за локоть, будто боялся, что без его поддержки она обязательно споткнется и упадет.

– Не хотите ли присоединиться к нам, что бы помянуть покойного, святой отец? – обратился Дэвид к священнику. – А то, я смотрю, кое-кто уже томится от нетерпения поесть и выпить за чужой счет.

Он неодобрительно посмотрел на друзей Дерека, шумной толпой валивших к черным лимузинам. Они вели себя так, словно собирались на веселую свадьбу. Одна из женщин – это была Джулия Торн, актриса, издавна обретавшаяся в этой компании, – вызывающе громко хохотала и повизгивала, точно ее щекотали. Она вырядилась в нелепое лиловое платье и громадную шляпу и, по-видимому, считала себя неотразимой. Кэролайн заметила кривую ухмылку на лице Дэвида, когда он поглядел на эту девицу. Должно быть, подумала она, ему противна вся эта жалкая пародия на скорбь. Священник же, видимо, ничего не заметил и с радостью согласился на предложение Дэвида.

– С удовольствием присоединюсь, – воодушевившись, произнес служитель церкви. – Буду рад этому. Сегодня пятница, у моей экономки выходной. Да и вообще, должен сознаться, ее стряпню можно есть, только призвав на помощь все душевные силы. До дома недалеко, и я пройдусь пешком.

– Нет-нет, – возразил Дэвид. – Садитесь, пожалуйста, в мою машину. – Он жестом указал на самый дорогой и большой лимузин из всех стоявших у дороги. – Я настаиваю на этом.