— Все это… за пределами моего понимания, — промолвила она. — Отчего вы уверены, что этот призрак — не чья-то шутка? Кто-нибудь из техперсонала разыгрывает нас с помощью зеркал или еще какой-нибудь оптической иллюзии. Я слышала о подобных трюках.

Мистер Ашер, по-прежнему опираясь на швабру, сказал:

— Нет, Жак — это не трюк. Полистайте подшивки местных газет за последние сто лет. Все это время призрак регулярно появляется в театре. Случается, даже поет!

— Занятно, — пробормотала Белла. И даже попробовала пошутить: — И что он предпочитает? Верди или Вагнера?

Мистер Ашер усмехнулся:

— Я у него не спрашивал, мисс. Обычно я слышу, как он напевает «Старую милую песню любви».

— Вы его слышали? — воскликнула Белла.

— Само собой. Этот Жак Лефевр — настоящий прохвост! Говорят, любит дразнить женщин — дернет за волосы, а не то украдет шаль или перчатки. Да вот на моей памяти пять лет назад одна дебютантка чуть не померла со страху, когда он стал нашептывать ей на ухо всякие неприличные предложения. Девица выскочила из театра как угорелая, а ее мамаша упала в обморок! Во всех газетах писали!

Белла невольно расхохоталась.

— Судя по вашим рассказам, Жак Лефевр действительно проказник. А с какой стати он появился передо мной?

Мистер Ашер закатил глаза.

— Мисс, давно ли вы глядели на себя в зеркало? Этакая хорошенькая брюнетка с васильковыми глазками, с румяными щечками! Как такую может пропустить старина Жак? Умения разбираться в женщинах у него не отнимешь!

Белла покраснела от простодушных похвал старика.

— Ну и ну, впервые слышу такую удивительную историю.

Мистер Ашер почесал небритый подбородок.

— А разве мисс родом не из Нового Орлеана? — осведомился он.

— Нет, — призналась Белла. — Пару последних лет я провела в Нью-Йорке — работала хористкой в «Метрополитен-опера». А здесь я… из-за бабушки, Она уже не первый десяток лет живет на Юге. Здоровье у нее неважное, и мне хотелось бы сделать ей подарок — она всегда мечтала видеть меня на оперной сцене в большой партии.