Элис, хмурясь, ожидала от Бартона ответных колкостей. Ей вдруг пришла в голову мысль, что в его присутствии она постоянно хмурится. Кажется, это входит у нее в привычку.

— Мою бабушку тоже звали Элис, — неожиданно дружелюбно заявил профессор, и его лицо подобрело.

— Сдается мне, что сейчас вы поведаете нам о том, что она слыла весьма суровой и несговорчивой особой, — мрачно заметила Элис.

— Вовсе нет. Бабушка Элис была милой и приятной леди, с удивительно добрым сердцем.

— Наверное, она просто побоялась бы быть другой в вашем присутствии, — не удержалась от очередного выпада бабушкина тезка. Фрэнк посмотрел на часы, и Элис, перехватив его взгляд, ехидно обронила:

— Не смеем больше отнимать ваше драгоценное время. Будущие светила политологии, наверное, заждались своего профессора, предвкушая удовольствие от общения с вами.

— Вам не терпится избавиться от моего присутствия? — снисходительно улыбнулся Бартон.

— Вовсе нет, с чего вы взяли? — присмирела вдруг Элис.

— Кстати, должен вас предупредить, что, если вы еще хоть раз оставите в стиральной машине какие-нибудь вещи, я разрежу их на мелкие кусочки. Благодаря вашей рассеянности у меня теперь целых три розовых рубашки.

— О Господи! — Элис даже прикрыла ладонью рот, чтобы сдержать смех. Так вот почему она уже несколько дней не может найти свою красную футболку! Футболка была дешевая и поэтому сильно линяла.

— Ну что ж, придется вам поносить розовое. Может, этот цвет несколько смягчит ваш грозный имидж, — пробормотала девушка, даже не пытаясь извиниться.

— Думаю, будет справедливо заставить вас заплатить за испорченные рубашки.

— Как бы не так! Не дождетесь!

Процедив что-то насчет полного отсутствия юмора у студентов из провинции, Фрэнк продолжил свой путь.

— Ну и завела же ты его! Я думала, он вот-вот закрутится волчком. Оказывается, вы знакомы? Вы случайно не?.. Судя по его словам, получается, что вы вроде как… ну… — Валери хихикнула.