— Нет, конечно, я побегу, — сказал Брюс. — Я все-таки собираюсь доказать, что я лучший спортсмен в школе и уж конечно лучше этих клоунов из команды по легкой атлетике. — Тут он быстро оглянулся и, убедившись, что ребята, с которыми он сейчас тренировался, все еще в душе и не могут его слушать, сказал:

— Я имел в виду то, что если придется бежать по грязи, то мне вряд ли удастся побить четыре минуты.

— Можно подумать, что на идеальных дорожках ты можешь приблизиться к этим четырем минутам, — заметил Тодд.

Брюс посмотрел на баскетболиста, как на червяка.

— Кто бы говорил, Уилкинз. Может, ты сам быстро бегаешь? Я что-то об этом не слышал.

— Я, по крайней мере, и не претендую. Ты, наверное, единственный, кто утверждает, что всех переплюнет, не говоря о том, что тебя очень привлекают все почести, которые достанутся победителю.

Вообще-то Тодд не был таким раздражительным, напротив, он считался одним из самых покладистых учеников Ласковой Долины. Но он не терпел нахалов — тут он всегда давал решительный отпор. Кроме того, у него были особые причины иметь зуб на Брюса. Не так давно сладкоречивый Брюс пытался воспользоваться слабостью Элизабет Уэйкфилд, подруги Тодда, когда та после одного неприятного случая была наиболее уязвима и в течение нескольких недель не находила себе места. К счастью, у Брюса ничего не вышло. Но это была не единственная причина.

— Слушай, Уилкинз, а ты-то что думаешь, кто победит? Эстебан? Но ведь ты знаешь, что он стал лучшим бегуном только потому, что больше не было желающих. Рили? Но он только спринтер. А у остальных из команды вообще кишка тонка. — Брюс усмехнулся. — Признай, Уилкинз, я — единственная надежда школы. Могу поспорить, что белю ничуть не хуже, чем парни из других школ. И в следующую субботу приз будет у меня.