Тяжело вздохнув, Кейн подошел к открытой двери сарая и посмотрел на дом. Мягкий свет из окна гостиной манил его. Он старался не показываться остаток пятницы и всю субботу, чтобы дать Энди и Меган возможность получше познакомиться. Понимая, что нельзя все время быть затворником, он вернулся к своему верстаку и убрал инструменты, а потом двинулся к черному ходу.
По всему дому разносилось сладостное пение Алана Джексона, его сопровождал женский и детский смех. В гостиной Кейн увидел, как Меган и Энди танцуют под быструю музыку на расстоянии вытянутой руки. Сын двигался скованно и неловко, а движения Меган были плавными и грациозными. Когда Энди спотыкался и не попадал в такт, оба покатывались со смеху, она подзадоривала его, и они продолжали.
Любуясь этой сценой, Кейн прислонился к дверному косяку. На Меган были черные леггинсы, подчеркивавшие стройность ее ног, и белая блузка, полы которой она завязала узлом на тонкой талии. Волосы она собрала в хвост, но несколько коротких прядок выбились и обрамляли раскрасневшееся лицо.
В конце песни она неожиданно закружила Энди. Он не сладил со своими ногами и упал на Меган, она потеряла равновесие, и они упали на кушетку. Не успел Энди еще опомниться от падения, как она начала щекотать его. Раздался визг и заразительный смех. Не удержавшись, Кейн хмыкнул.
Меган тотчас же выпрямилась, широко раскрыв глаза.
— Я не слышала, как вы вошли, — проговорила она, едва дыша и откидывая волосы с лица.
Блузка собралась у нее под грудью и обнажила кожу, которая — он это знал — была нежная, как у ребенка. Отведя глаза от соблазна, Кейн подошел к кушетке.
— Хорошо проводите время!
— Меган учила меня танцевать тустеп, — объяснил Энди, и широкая улыбка расплылась по его лицу. — Весело. А ты, папа, хочешь попробовать?
Кейн напрягся:
— Я не танцую.
Он рано начал работать, чтобы прокормить себя и сестру, и у него не оставалось времени на танцы. Единственный раз, когда он танцевал, — это на своей свадьбе, но тогда мелодия была спокойная, медленная и не надо было выделывать разные причудливые па.