Хрустящий бекон и пышная яичница намного превзошли овсяные хлопья с холодным молоком, которые они с Энди обычно ели по утрам. Кейн посмотрел на женщину, создавшую вкуснейший завтрак, и решил сообщить ей о том, что беспокоило его все утро.

Он положил салфетку на пустую тарелку.

— Должен предупредить тебя, Меган, сегодня люди начнут болтать.

Поставив в буфет тарелку, которую споласкивала в раковине, Меган вытерла руки. Ее изящная рыжеватая бровь от удивления поднялась, и женщина посмотрела сначала на себя, потом на Кейна.

— У меня что, одежда не в порядке?

Откинувшись на стуле, он оглядел Меган. Ее наряд вполне подходил для похода в церковь: персикового цвета блузка под горло застегнута на мелкие перламутровые пуговички, а юбка закрывает колени. Одежда строгая, как у школьницы, но он знал, что ее нижнее белье — полная противоположность. Он видел, как она доставала из чемодана кое-что, прежде чем пойти в ванную. Не мог удержаться и представил ее себе в тех узеньких трусиках и кружевном лифчике.

Горячая волна разлилась по его телу, и он заерзал на стуле.

— Нет-нет, все замечательно.

Когда она подошла, у нее в глазах плясали чертики.

— У меня что, лицо в яичнице? Или бекон торчит между зубами?

Дьявольщина, она снова заставила его улыбнуться.

— Нет, ты прекрасно выглядишь.

— Тогда о чем все будут говорить?

Он вздохнул, с трудом подбирая слова.

— Меган, это маленький городок, у людей здесь свои устоявшиеся взгляды, и они только их считают правильными. Они выражают свое мнение, не задумываясь о том, что могут причинить боль другим. У меня такое чувство, что мы дадим сплетникам пищу для разговоров.