— Они всегда подъезжают к почтовому ящику и сигналят?

— Каждую неделю, — безучастно ответил он.

— Они никогда не заходят и ни о чем с тобой не разговаривают?

— Нет.

Не в состоянии поверить, до чего дошли эти люди, Меган вылила накопившееся за день негодование:

— Все вы — упрямцы и эгоисты.

В темных глазах Кейна сверкнул гнев, но голос был обманчиво спокойным:

— Ты ничего не знаешь о ситуации.

— Я знаю одно: больше всех от этого страдает Энди. Кроме тебя, Харольд и Патрисия — единственные его родственники.

— У Эндрю есть тетя, — возразил Кейн, обороняясь.

Она вспомнила, что во время одного из телефонных разговоров Энди упоминал, что у отца есть сестра в Айдахо, а бабушка и дедушка Филдинги умерли до его рождения.

— Это не одно и то же. Линдены всегда будут неотъемлемой частью жизни Энди, поскольку вы живете в одном городе. Напряженность между тобой и Линденами очевидна, и она воздействует на мальчика.

У Кейна вырвался смешок:

— Должно быть, у тебя хорошая, благополучная семья.

— Совсем наоборот. Когда мне было восемь лет, мои родители погибли в автомобильной катастрофе, и я жила в таком количестве чужих домов, что всех даже не помню.

В глазах Кейна промелькнуло сочувствие.

— Извини!

— Ничего. Вот поэтому я понимаю, как важна для ребенка семья. Я уверена: что бы ни произошло между тобой и Линденами, примирение возможно.

Подбородок у него дрогнул.

— Такого слова в словаре Линденов нет.

— Но мог бы ты хотя бы попытаться…

— Нет. — Это слово прогремело как гром.

Он наклонился ближе, и опасный блеск его глаз закрыл незажившую, болезненную рану, которую она видела несколько секунд тому назад.

— Ты ничего не знаешь об этом, Меган, поэтому не лезь, — заключил он угрожающим голосом, повернулся и пошел прочь.