— Я знаю главное — ты совершенно особенный человек.

Горькая улыбка искривила его рот, и он убрал руку.

— Да, такой особенный, что женщины выстроились в очередь у моей двери.

— Может, и выстроились бы, если бы ты спрятал свои чертовы шипы. У тебя хорошая оборона, Кейн, но меня не проведешь.

С громким стуком он швырнул молоток и взглянул на нее быстрым, пронизывающим взглядом.

— Не обольщайся, дорогая. Перед тобой именно то, что ты видишь.

— А я вижу человека обиженного и обманутого. Мне это знакомо, Кейн.

В ответ он разразился грубым смехом.

И тогда, поняв, что он снова воздвигает между ними стену, она решила рискнуть своим сердцем.

— А тебе знакомо ощущение, что ты испытываешь чувство, которое сильнее всего, что ты испытывал раньше?

— Нет, — ответил он сквозь зубы.

Меган отважно повысила ставки в этой схватке характеров.

— Что ж, именно это я испытываю к тебе.

Часть крепостной стены рухнула, и она увидела за ней растерянного человека.

— Чего ты хочешь от меня, Меган?

То, чего она хотела, испугало ее до смерти, потому что она не помнила, чтобы когда-нибудь так сильно любила.

— Я… я не знаю.

Что-то темное появилось в его взгляде. Он двинулся к ней, и она инстинктивно отступила назад, пока ее спина не прижалась к прохладной стене сарая. Она не имела представления, что он задумал.

Он оперся о стену, взяв ее в кольцо своих рук.

— А я знаю, чего хочу от тебя. — Голос у него стал низким и грубым.

У нее сердце зашлось от жара его глаз. Его тепло и запах щекотали ноздри.

— Чего?

Своими огрубевшими пальцами он коснулся ее шеи и нажал на то место, где учащенно бился пульс.

— Закончить то, что мы начали вчера вечером.