Она с отчаяньем махнула рукою.

— Я же просила. Он не хочет слушать!..

Но он схватил ее руку и, крепко сжимая, сказал с уверенностью:

— Я пойду! Не бойся. Ведь он про тебя догадывается, это ясно. Я приду к нему как чиновник от губернатора с внушением, и он подумает, что ты открылась губернатору и тот меня послал, и — согласится. Согласится непременно! — воскликнул он и даже засмеялся. — Заплатим, перепишем, а там…

Она согласно кивнула головою, но тотчас ею овладела тревога.

— Где мы возьмем столько денег?

Но ее собеседника, видимо, охватило оптимистическое настроение.

— Пустяки! Я достану шестьсот рублей да вещей наберу на двести. Вот восемьсот. Достань остальные!

Она решительно тряхнула головою.

— Завтра пришлю тебе! — ив порыве радости обняла его. — Милый, как я люблю тебя! Ах, если бы не эти деньги, эти проклятые деньги, которые связали меня преступлением! Но когда я подле тебя, мне все равно. Иногда я хочу, чтобы меня судили.

— Лиза! — воскликнул он, не на шутку пугаясь.

— Да, хочу! — прижавшись к нему, страстно продолжала она. — Я бы тогда рассказала свою жизнь. Сказала бы, как меня уговорили выйти за него, как я томилась от его ласк, не находя в себе для него ни одного доброго слова, чувствуя себя оскорбленной, как раба, которую купили на рынке. Ах, Иван, если бы он был груб и жесток, развратен и глуп, я бы меньше ненавидела его. Да! И потом я бы рассказала, как встретила тебя и полюбила.

— Тсс! — испуганно остановил он ее. — Ты не понимаешь, что говоришь! Нас могут слышать! Мы подле изгороди, вдруг у вас в саду кто-нибудь гуляет!

— Пусть! — сказала она упрямо. — Все равно они узнают про это рано или поздно. А ты? Ты разве отступишься?

Он побледнел, но в темноте она не увидела его лица.