— В ее возрасте, — продолжал Хэролд, — всякие растяжения и переломы могут быть очень опасны.

Счастье еще, что она не свернула себе шею, скатившись с этого несчастного холма. Старые косточки ведь ломаются как спички. Я консультировался об этом со своим врачом.

Точнее, пинками выбил из него информацию, хихикнула про себя Холли. И, кстати, о старых косточках: Грейс Редвуд была всего на два года старше брата, но тот взвился бы на дыбы, словно жеребец, вздумай кто-нибудь назвать его старым. Холли подавила улыбку. Она знала, что ее дядюшка-холостяк души не чает в старшей сестре и, уговорив племянницу помочь Грейс с предсвадебными хлопотами, он главным образом снял тяжесть с собственной души.

— Сколько раз я ей говорил — надо пользоваться тележками для гольфа, так нет же! Скачет по канавам, что твоя белка, — проворчал Хэролд. — Вся беда в том, что она слишком прижимиста и ей жалко денег на тележку, хотя, видит Бог, старина Энди оставил ей солидное состояние. Кончится тем, что я сам куплю ей эту чертову тележку.

Как ты думаешь, может, разрисовать ее веселенькими красками, а на борту написать ее имя?

Холли редко встречалась с теткой, но твердо знала — одного взгляда на нее достаточно, чтобы распознать утонченную благовоспитанную даму. При виде «веселенькой тележки» Грейс запросто может хватить удар.

— Мне кажется, мистер Мэннинг, обычная тележка без всяких надписей, подойдет больше, — заметила она.

— Ты снова за свое! — взорвался Хэролд. — Я понимаю, в офисе такое обращение вполне уместно, но хоть здесь называй меня по имени! — И, помолчав, пробурчал: — Твоя мать перевернулась бы в гробу, услышь она, как ты называешь родного дядю «мистер Мэннинг».