По обеим сторонам долины, постепенно сливаясь с небом, круто вздымались скалы. Вечерело, и тени сгущались над дикими и пустынными вересковыми полями. Голубая дымка, повисшая было в воздухе, вдруг опустилась, словно занавес, и снова поднялась, будто бесчисленная стая духов кружилась в каком-то мистическом, ритуальном танце.

Тропинка, бегущая по краю обрыва, таила в себе много опасных поворотов, но девушка ступала по ней с грацией и легкостью лани, ее уверенная поступь была точна, голова гордо вскинута.

Она поднималась все выше и выше, мимо входа в старую усадьбу. И вот девушка добралась до пролома в ограде из песчаника. Тут она сошла с тропинки, перелезла через узкий проем и направилась к отдаленному холму.

На гребне холма, в окружении тисов, мрачно возвышающихся на фоне темнеющего неба, находилась усыпальница всех Фэншо, которым когда-то принадлежала и усадьба, и обширное поместье Коллдертон.

Усадьба давно лежала в руинах, могилы пришли в запустение, кроме одной, еще свежей.

Девушка долго стояла над ней сцепив руки, со слезами в глазах и с такой ненавистью в сердце, которой с лихвой хватило бы на десятерых.

Наконец она оторвалась от исступленного созерцания могилы и замерла, вглядываясь в мирную долину, лежащую далеко внизу. Она смутно различала вереницу нищих хижин на высоком берегу реки, которые портили пейзаж. Равнина была усеяна пнями с вывороченными корнями — печальным свидетельством того, что люди и машины не пощадили старых великанов. Последний из Фэншо умер от разрыва сердца — не выдержал издевательств над своей землей — по крайней мере, так говорили. А случилось это сорок лет назад, когда было построено первое водохранилище.

А теперь здесь лежит Поль, ее отец, который тоже любил эту долину.

Так же как его отец и дед, он родился здесь. Те, кто предпочел селиться на унылых пеннинских вересковых полях, были непростыми людьми. Дружные и стойкие, они жили изолированной общиной, спаянные единой целью — выжить на этих скудных землях.