— Не знаю, милая, он выглядел так, словно был уверен в том, что сможет ее найти. Выглядел очень уверенным.

Кэти выразительно покачала головой:

— Я знаю, что карты нет — во время войны даже негативы уничтожили, и с тех пор эта местность не была исследована. — Она озадаченно нахмурилась. — Не понимаю, почему он выглядел таким уверенным в отношении этой карты.

Мистер Джонсон не желал продолжать эту тему; он снова принялся за чай, и вскоре кружка опустела.

— Думаю, мне пора, милая. — Он встал и нахмурился в нерешительности. — Увидимся ли мы еще раз?

— Заходите завтра утром, мистер Джонсон. Я не уеду до вторника.

— Но миссис Фостер вроде говорила, что во вторник дом уже будут сносить.

— Совершенно правильно. Мне… мне придется уехать пораньше… — Она с усилием проглотила слезы, и ее голос был почти неслышен, когда она добавила: — Миссис Фостер отправится со мной в понедельник приискать мне…

Ее сердце бешено забилось, так как она вдруг осознала, что у нее осталось всего несколько часов. Несколько часов до того, как она отправится в город — в одиночестве и без малейшего понятия о том, как заработать себе на жизнь. Заметив растущее недоумение мистера Джонсона, она заставила себя улыбнуться:

— Все будет в порядке — как только я найду себе работу.

Немного позже она была уже высоко, в ущелье Охотников. Волосы трепал сильный, порывистый ветер. Вторник казался ей теперь далеким. Она долго стояла в окутавшей ее тишине. Только верхушки елей раскачивались на фоне темнеющего неба. Внезапно она развернулась: ощущение, что за ней наблюдают, неприятно ударило по напряженным нервам. В поле зрения не было ни души; но она снова обернулась и сосредоточила взгляд на крайнем разборном домике.