— Я тут прибралась, а в печи тебя ждет пирог. Я не думаю, что ты ела сегодня.

Кэти ничего не ответила. Деньги почти кончились, но гордость не позволяла ей признаться в этом. Отвернувшись к окну, она облокотилась о широкий подоконник и стала смотреть на соседние домики. В окнах стали появляться огоньки, были видны силуэты людей. За каким же он окном? — раздумывала она.

— Миссис Фостер, вы когда-нибудь ненавидели кого-нибудь так сильно, что внутри все горело от злости? — спросила она, не поворачивая головы.

— Нет, никогда, и ты не должна! Этот мужчина нам совершенно неизвестен, и, скорее всего, мы так и не узнаем, кто он такой. Ты ведь даже не знаешь его имени!

Задумчивый взгляд девушки остановился на грузовике возле чьих-то освещенных окон. «Браун и Дэвис»… но ведь уже не существовало ни Брауна, ни Дэвиса.

— Он убил моего отца.

— У твоего отца был удар; у многих случается удар — у моего отца тоже был удар. А теперь присядь, дорогая, а я принесу пирог. Тебе станет лучше, когда ты поешь.

Стол был уже накрыт, и Кэти села. Не важно, что говорит миссис Фостер, но этот мужчина — «Большой Босс», как называли его здесь в долине, — был виновен в смерти ее отца.

Миссис Фостер вытащила пирог из печки и поставила его на стол.

— Ну-ка, поешь хорошенько, а я пока приготовлю тебе чай.

Она вышла из дому, чтобы наполнить чайник из колонки, и Кэти услышала знакомые звуки воды, падающей на гальку. Река рядом с ее домом уже не струилась, как прежде, ее воды были закованы в трубы и направлены в водохранилище Тордейл, вниз по течению. А эту часть долины осушили для того, чтобы продолжать работу на дамбе. Миссис Фостер вернулась и поставила чайник на огонь.

— Они говорят, что искусственное озеро пойдет на пользу долине, — пробормотала она, словно прочитав мысли Кэти. — Ты должна признать, что водохранилище Тордейл очень красиво.