— Почему вы выбрали квартиру возле пляжа? Не боитесь, что круглосуточный шум сведет вас с ума? — дружелюбно спросил Митч.

— Я достаточно долго прожила совершенно одна. Приходилось искусственно создавать шум, чтобы не свихнуться от тишины. Стереосистема работала чуть ли не круглые сутки. Иначе наступает тревожность. Каждый шорох, на который раньше не обратила бы внимания, становится подозрительно угрожающим. А то, что доносится со стороны пляжа — шум волн, человеческие голоса, смех, музыка, — это сама жизнь.

Митч сочувственно посмотрел на нее.

— Да я не жалуюсь, Митч. Все нормально. То время в прошлом. Я уже взрослая девочка. Сама могу позаботиться о себе.

— Не сомневаюсь, — отозвался Ганновер.

— Только не ставьте на эту убежденность свои деньги, — сменив задорный тон на сдержанный, произнесла Вероника.

— Вас не понять, мисс Бинг! Вы одним махом оспариваете то, в чем старательно убеждали минуту назад. Что это за непонятная любовь к парадоксам? — спросил он.

— Почему же непонятная? У меня с парадоксами полная взаимность, — в очередной раз отшутилась брюнетка.

Она по привычке закинула ногу на ногу, но слишком поздно осознала, что не стоило этого делать. Шелковистая материя юбки стекла вниз, соблазнительно обнажив бедро. Она лишь попыталась незаметно придержать подол, положив сверху ладонь. Учитывая, что прежде в общении с шефом она позволяла себе множество провокационных вольностей, Митч имел все основания решить, будто Вероника соблазняет его намеренно. А ведь именно этого впечатления ей хотелось бы избежать. Но жизнь полна неожиданностей, и убеждаться в этом приходится порой без особой радости...

— Здесь, пожалуйста, остановитесь. Дальше я пройдусь, — нарочито небрежно попросила сконфуженная девушка.

— Ни в коем случае, — отрезал Митч. — Если я берусь доставить кого-либо до дома после дружеской попойки, то довожу дело до конца.