— Это за гранью допустимого... — лишь успел пробормотать Митч, прежде чем его связки сковал шок от увиденного.

Подпрыгивающие в пружинистой походке тугие черные кудри, дымчатые солнцезащитные очки на пол-лица, крупные сочные, сладострастно алеющие губы, туго облегающий топ без рукавов, щедро усыпанный стразами, длинные ноги в узких джинсах и черные армейские шнурованные ботинки до середины голени.

Девушка рывком открыла стеклянные двери, вступила в пределы галереи и широко улыбнулась, обнажив ровные белоснежные зубы. Затем решительно двинулась вперед, и Митчу это показалось необъявленной вооруженной агрессией. От нее так и веяло превосходством. Казалось, она готова раздавить его, как муравья, если он предусмотрительно не уступит ей дорогу, прижавшись к стене.

Он инстинктивно затянул виндзорский узел своего широкого галстука и вытянулся по стойке «смирно», нервно покусывая нижнюю губу. Впервые за все годы его трудовой деятельности полуденная нега была нарушена подобным вторжением, хотя стены художественной галереи и антикварного салона Ганноверов знавали немало чудиков.

И впервые же Митч почувствовал прямую угрозу своей жизни и здоровью. Даже белозубая улыбка этой девушки представлялась ему остро заточенным самурайским клинком. А финт, который она выкинула на парковке, убедительно доказывал, что эта особа способна на что угодно.

Сорвав с лица громадные очки, она заключила в объятья подоспевшую к ней Кристин. Подруги о чем-то сбивчиво заворковали. Митч никогда не мог уловить смысла произносимого во время встречи двух и большего количества женщин. Он даже не был уверен, что они пользуются человеческой речью.

Незнакомка и Кристин облобызались. Теперь можно было разглядеть, что же скрывалось за очками. Правильное лицо, четкие черты, горящие глаза, что тоже настораживало.