Внезапно она испытала мучительный приступ тоски по Чикаго. Маленькие деревянные домики по обе стороны Карр-стрит казались лачугами по сравнению с опрятными кирпичными домами на улице, где она выросла. Во дворах в отличие от тех, к которым она привыкла и где видела аккуратные газоны с хорошо подстриженной травой и клумбы с ухоженными цветами, росли сорняки и цепкие дикие растения. В Чикаго мужчины не носили длинных волос, придававших им сходство с пиратами давно минувших времен. В булочных был большой выбор хлеба по сравнению со здешними круассанами и булочками, покрытыми глазурью. Чикаго был цивилизованным городом и ее домом. В глазах Энджи заблестели слезы тоски. Она уже ненавидела это место.

– Это здесь, – сказал Сэм невыразительно.

Они остановились перед одноэтажным строением меньше каретного сарая, помещавшегося в Чикаго позади ее дома. Правда, он был крепким и не казался слепленным кое-как в отличие от других домов на этой улице. Но его размер ужаснул ее. Его жильцы должны были то и дело сталкиваться друг с другом на каждом шагу.

Она медленно обогнула гору багажа. Алби Моррис свалил его в грязном дворе. Энджи молча стояла над ним, пока Сэм открывал дверь.

Снаружи доски шли вертикально от самого низа до кровли. Внутри они были набиты горизонтально. Островерхий потолок заканчивался брезентовым пологом для лучшей защиты от не погоды.

В доме, слава Богу, оказались две спальни с дверьми, выходившими в большую комнату, служившую кухней, столовой и гостиной. Предоставив Сэму вносить вещи, Энджи осталась стоять посреди комнаты и огляделась.

Ее удивило, что окно над мойкой украшали цветастые занавески. Стол был застлан скатертью, и на нем стояла ваза с одуванчиками. На полу был плетеный коврик. Эти потуги смягчить впечатление от убожества и нищеты показались ей неожиданными, учитывая, что жилище принадлежало такому грубому мужлану, как Сэм, к тому же холостяку. Она ожидала увидеть запустение и пыль и никак не рассчитывала, что здесь будет так опрятно.