— Тогда с вами произошел какой-нибудь несчастный случай, — продолжал он, нахмурив брови и снова оглядывая ее перепачканный плащ. — В такую непогоду следует очень осторожно водить машину — скользко и слякотно, можно легко не вписаться в поворот.
— Погода обычная, и дорога не такая уж плохая. Я, во всяком случае, ни в какие переделки с машиной не попадала.
Кристофер многозначительно склонил голову.
— Тем хуже для вас, миссис Джилберт, — сказал он зловеще. — В нашем учреждении первостепенное значение придается такому качеству работника, как пунктуальность. Жизнь пациента нередко зависит от того, вовремя или нет окажем мы ему помощь, и мне, по правде сказать, стыдно говорить такие элементарные вещи дипломированному специалисту, тем более имеющему за плечами практику.
Сьюзан чуть не онемела от возмущения.
— Я не намерена выслушивать ваши поучения, доктор Лезерт, — вспылила она. — По части пунктуальности я, извините, могу дать фору кому угодно, хотя бы даже вам. Но долг врача — всегда и в любое время приходить на помощь больному, даже ценой опоздания на встречу с такими уважаемыми людьми, как доктор Свенсен и вы. Или, по-вашему, я должна была оставить миссис Бенсон лежать на мокром, холодном тротуаре в ожидании, пока кто-то другой, быть может не имеющий медицинского образования, заметит ее и окажет хоть какую-то помощь?
Пальцы Сьюзан вцепились в полу плаща, а в глазах сверкнули гневные огоньки. Какой самоуверенный и напыщенный нахал! — подумала она. Вот и говори после этого, что первое впечатление обманчиво!
— Погодите, я ничего не понял, — отрывисто проговорил Кристофер. — Какой тротуар? Какая миссис Бенсон?
— С этого и надо было начинать, а не бросать в лицо скоропалительные обвинения, — сквозь зубы процедила Сьюзан. — Миссис Бенсон — эта та самая женщина, которую только что увели в кабинет на перевязку. Я случайно стала свидетельницей того, как она поскользнулась и упала. Кстати, именно по этой причине у меня такой непрезентабельный, если можно так выразиться, вид, за что я также приношу свои глубочайшие извинения.