Кристофер вопросительно посмотрел на Сьюзан.

— Все правильно.

Она старалась сохранять спокойствие.

— Смены у нас в Центре длиннее, чем в других учреждениях того же рода. Работа здесь — тяжелый труд, не всякому по силам. Мы постепенно расширяемся и должны быть уверены в своих работниках. Вы вполне уверены в своих силах?

Лезерт не отрывал от нее взгляда.

Разумеется, Сьюзан была уверена в себе, и сквозившее в его вопросе недоверие глубоко оскорбило ее. Этот парень был не только бабник и зазнайка, но еще и шовинист-ретроград, доверяющий лишь своему так называемому сильному полу.

— Я не боюсь тяжелой работы, — жестко отрезала она, и это было чистой правдой.

Не зря же Колин осуждал ее за рвение, с которым она отдавалась работе, и по совести, он имел на то определенные основания: работа помощником доктора была поистине сизифовым трудом. Никто, однако, не мог похвастать тем, что слышал от нее хотя бы одну жалобу.

— Но даже если график работы вас устраивает, — гнул свое Кристофер, — есть обстоятельства экстраординарного характера, например, нехватка персонала. Как вы собираетесь совмещать все эти проблемы со своими личными планами? У вас маленький сын — не помешает ли он вам целиком сосредоточиться на работе?

Сьюзан надменно приподняла свою красиво очерченную бровь:

— Надеюсь, вопросы, связанные с воспитанием сына, никак не отразятся на моей работоспособности, доктор Лезерт, хотя, как известно, и в личной жизни бывают чрезвычайные обстоятельства, от которых никто не застрахован. — Она смерила его холодным, презрительным взглядом. — Скажите, это допрос или собеседование? Будь я мужчиной, мне, думаю, не пришлось бы иметь дело с такими прокурорскими штучками.

— Ха! — рассмеялся Том Свенсен. — Что, съел, дружище? Мы живем не в Средние века. Скажи спасибо, что она не натравила на тебя феминисток.