— Ну же, мамочка!

Максимилиан нетерпеливо дернул ее за рукав. Пока она витала в облаках, на него снова нашел приступ нетерпения. Сьюзан выпустила его руку, и Максимилиан вприпрыжку вбежал в распахнутую настежь дверь стеклянного павильона. Сьюзан охватила гордость, что этот крепкий, подвижный трехлетний карапуз — ее сын. Холодное октябрьское солнце играло на его мягких светло-каштановых волосах.

С виду — совершенно счастливый и здоровый ребенок, подумала Сьюзан. Может быть, он переживает потерю отца не так остро, как мне кажется? Ее снова пронзила боль. Боже, сколько раз за последние два года она задавала себе этот вопрос!

Максимилиан остановился как вкопанный перед прилавком, заставленным прохладительными напитками, выпечкой и всякими сладостями.

— Сок, — громко и значительно сообщил он. — Мамочка, здесь есть сок.

— А не выпить ли нам чего-нибудь? Я обещала Дженни помочь подавать чай, когда хлынет толпа с аукциона, а судя по всему, этого следует ожидать в ближайшие полчаса.

— Конечно, дорогая моя. — Виктория вошла следом за внуком в двери стеклянного павильона и поставила сумку на стул у окна. — Джон, ты не мог бы посмотреть свой матч из-за этого столика, а мы со Сьюзан возьмем что-нибудь из напитков. Я совсем запыхалась.

— Но это же грубейшее нарушение правил! — возмутился Джон. — Куда только смотрит судья! — Кипя от возмущения, он уселся за столик, ни на секунду не отрывая глаз от игры.

Воспользовавшись моментом, Максимилиан тут же вскарабкался деду на колени.

— Дедушка, а кто такой судья?

Сьюзан и мать отошли к прилавку.

— Как я рада, что ты здесь, рядом, — сказала Дженни, когда они вдвоем со Сьюзан занялись приготовлением закусок. Дженни была живой девушкой с густой шевелюрой черных непослушных волос, которые не могла спрятать никакая шапочка. Сьюзан познакомилась с ней пару недель назад, во время дежурства на «Скорой помощи». — Когда матч закончится, от покупателей не будет отбоя.