— А кабинет? — спросила она с несокрушимой, как ей показалось, логикой. — Как же вы уйдете из кабинета в часы приема?

— Ничего страшного, — живо отозвался он. — Жена Томаса согласна подежурить за меня утром. Она говорит, что ей будет легче примириться с мыслью об уходе на пенсию, если она еще какое-то время будет работать, подменяя нас при случае.

Крыть было нечем, и Сьюзан с принужденной небрежностью пожала плечами, капитулируя. Перспектива провести несколько часов кряду в его компании ее совершенно не воодушевляла, и Кристофер, безусловно, это понимал.

Он бросил на нее быстрый взгляд, и голубые глаза его лукаво сверкнули, повергая Сьюзан в смущение. Сердце ее забилось учащенно, в голове зашумело, и давление, вероятно, подскочило.

— Надеюсь в моей машине вам не будет тесно, — сказала она, отпирая дверцы машины и краем глаза оглядывая его длинные ноги.

Она все еще надеялась, что в последний момент Кристофер передумает и останется.

— Я отодвину кресло, — криво усмехнувшись, сказал он, забрался на сиденье рядом с ней и застегнул ремни безопасности. Потом с вызывающим интересом взглянул на ее гордый, недружелюбный профиль. — Вы можете из кожи вон лезть, демонстрируя свою неприязнь ко мне, но разговора вам не избежать. То, что происходит между нами в последние два дня, ни в какие ворота не лезет.

— Ни слова не понимаю из того, что вы сейчас сказали, — пробормотала Сьюзан, поворачивая ключ зажигания, и тронула машину с места.

— Не будем ходить вокруг да около, Сьюзан. Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Нам вместе работать, хотите вы того или нет, а вы при каждом моем появлении ощетиниваетесь, как застигнутый врасплох дикобраз.

— Да? Как-то не замечала, чтобы я вас так боялась. Я просто вижу, что вы за мной беспрестанно следите, ждете, не допущу ли я какую-нибудь оплошность, и мне приходится всегда быть начеку. Не скрою, это очень утомительно — постоянно чувствовать себя под надзором.