Из груди у нее вырвался вздох. В такой же ясный осенний день умер Колин. Максимилиан этого, разумеется, просто не может помнить, зато помнит она, и с тех пор осень для нее связана с бедой.

— Если не возражаете, я возьму чай, — заговорил после недолгого молчания Лезерт. — В конце концов, я имею некоторое отношение к его приготовлению.

Сьюзан готова была вспылить, но, на ее счастье, у стойки появилась Дженни с подносом, заставленным грязной посудой. Она остановилась, держа тяжелый пластмассовый поднос в руках.

— Дай-ка, помогу, — сказал Кристофер Лезерт, перехватывая поднос. — Ну, как дела, золотая моя? Сколько мы не виделись? Две недели?

Сьюзан налила чай и протянула чашку Кристоферу.

— Две недели четыре дня и… — Дженни посчитала на пальцах, — и восемнадцать часов. — С притворным испугом она зажала себе рот. — Ах, дорогой, прости, что-то я разоткровенничалась при всех.

Впрочем, губы ее расплылись в блаженно-глупой улыбке, когда рука Кристофера небрежно легла ей на талию.

— Ты просто прелесть! — успокоил он ее решительным поцелуем.

Сьюзан отвела глаза и обратилась к следующему клиенту. И как только женщины могут покупаться на такую дешевку? — подумала она. Меньше всего на свете она желала бы иметь дело с ловеласом, тем более возомнившим о себе невесть что.

Она с головой ушла в обслуживание посетителей, и через какое-то время очередь поредела. Сьюзан облегченно вздохнула. Теперь она снова смогла вернуться к своим мыслям.

— Сколько с меня?

Сьюзан обернулась. Доктор Лезерт, к ее удивлению, все еще не ушел. Дженни занималась уборкой столиков, а он стоял у стойки и смотрел на Сьюзан.

— Прошу прощения? — пробормотала она, не сразу сориентировавшись.

— Я спросил, сколько с меня. За чай, разумеется. Созерцать себя, надеюсь, вы позволяете бесплатно, — усмехнулся Кристофер Лезерт.