Она ударила медным молоточком о медную пластину, и чуть погодя приоткрылось зарешеченное окошко в древесном массиве ворот.

Пожилой усатый мужчина изучающе посмотрел на Грейс.

— Я должна видеть герцога де Эррера, — отчеканила девушка.

Грейс знала испанский язык прекрасно. Она часто бывала с тетей Пэм в Малаге. Но это не всегда помогало, как показали ее нынешние мытарства. Вот и теперь грозный стражник ответил:

— Хозяин не принимает незваных гостей.

— Тогда попросите его пригласить меня, — дерзко предложила девушка.

— Если вам дорога жизнь, сеньора, я бы не советовал тревожить герцога. Сегодня он не настроен кого-либо видеть.

На каменном лице привратника не дрогнул ни единый мускул. Но это не охладило Грейс. Она еще ближе подступила к окошку и пылко произнесла, трепеща под леденящими потоками воды:

— Прошу вас.

— Не приказано пропускать, сеньора, — ответил караульный и попытался закрыть окошко.

— Не могли бы вы сказать ему, что его хотят видеть? Я обещаю, что не отниму у герцога более пяти минут! — прокричала девушка, но окошко все равно захлопнулась.

В отчаянии она принялась колотить по воротам почти детскими кулачками, коленками и носами туфель. И расплакалась от бессилия. Но слезы смывал прохладный весенний дождь.

— Будь ты проклят, Хавьер Эррера! — из последних сил провозгласила она окрестности.

Но Грейс не могла отступить покорно, вернуться в машину и съехать вниз по причудливому серпантину дороги. Она не имела на это права. Необходимо заставить герцога выслушать ее.

Что ее ждало там — дома? Воспаленный, застывший взгляд отца, его тяжелейшая депрессия, нависшая над ним угроза тюремного заключения…

И тут небо засияло, темные тучи исчезли, дождь унялся.

Девушка вступила на дорожку, что вела вокруг крепостных стен. Она вознамерилась найти лаз. Грейс верила в то, что из любой ситуации должен быть выход. Медленно обходя огромный замок, она вдыхала тонкий запах распускающихся роз. Бархатные бутоны, как чаши, полные воды, переливались на солнце. Грейс приблизила лицо к рубиновому цветку, насладилась его ароматом и надломила стебель. Она сорвала чудесную розу, и жизнь вновь показалась девушке прекрасной.