— Лучше бы Волку не рычать на меня, — спокойно сказал Мергвин. Он помолчал, глубоко вздохнув. — Этот ребенок, Повелитель Волков, твой. Он — викинг. И, как и его отец, он будет носиться по морям. Он скоро познает пыл сраженья, и его меч научиться хорошо отражать любые атаки. Своим уменьем и силой ума, с мечом в руке, он будет править. Он…

— Что, он? — Голос Олафа был тверд, хотя он уже и любил ребенка, который был у него на руках, но Эрик был младшим сыном. Предсказание править Дублином означало угрозу для его брата, Лейфа. Мергвин, почувствовав волнение Олафа, покачал головой.

— Его судьба — в других землях. Ему предстоит встретиться со смертельными опасностями.

— Но он преодолеет эти опасности, — сказал Олаф. Мергвин пристально взглянул на Олафа. Они никогда не лгали друг дугу.

— Им управляет один Бог. Ему придется пересечь море, во время страшной грозы и шторма, и тогда буря войдет в его сердце и в мир, где он будет искать свою судьбу. Когда он вырастет, там будет темнота… но…

— Говори же!

— Там будет и свет. — Лицо Мергвина было серьезно, и Олаф, Повелитель Волков, не знал, молиться ли ему за своего сына христианскому Богу, веру которого он принял из уважения к жене, или воздать молитву Локу, Одину и Тору, богам своего прошлого.

Он решил молиться им всем. Руки его сильнее сжали ребенка, и мускулы под одеждой заиграли. Мергвин испугался, что великий воин раздавит в объятиях своего сына.

Мергвин вызволил мальчика из рук Олафа, ощутил тепло, исходящее от младенца, и закрыл глаза.

— Да, он будет очень похож на своего отца. Опасности будут следовать за ним по пятам из-за страстности его натуры, но…

— Что, но? — прорычал Олаф.

Мергвин наконец-то улыбнулся, хотя его глаза остались серьезными.

— Учи его хорошенько, Волк. Научи его сражаться, научи хитрости. Пусть его рука, держащая меч, будет сильной, а слух тонким. Он будет викингом, и встретится со страшным, вероломным врагом.