- Он назвал ее имя. Приведите сюда леди Эдит, - сказала она на англо-саксонском, обращаясь к девушке, лицо которой, казалось, ему было знакомо. Ей каким-то образом удалось втиснуться между двумя рыцарями, и она стояла, широко открыв рот, и глядела на него, словно испуганный кролик.

Онемелость руки прошла. Отчетливое понимание своего положения не выходило у него из головы, напоминало о себе острыми, как иглы, уколами, которые могли вызвать последнюю агонию. Через широко расставленные ноги рыцарей и их головы он видел знакомую, почерневшую от дыма резьбу, бледные пятна на стенах там, где когда-то висело оружие. Значит, имя Эдит им известно. Знает ее и эта девушка, которой предстояло выполнить распоряжение норманнки, - он это сразу понял.

Итак, он в поместье Лэндуолд. Совершив чудовищную ошибку, он очутился снова здесь. Но ведь он хотел только взглянуть...

Теперь слишком поздно проклинать себя и называть дураком. Напрасно он не прислушивался к предостережениям тех, кто советовал ему бежать со всех ног в противоположном направлении, если ему на самом деле удастся сдержать свою клятву и убежать от норманнских тюремщиков.

- Как тебя зовут? - обратилась к нему женщина. - Говори, я понимаю ваш язык.

Ее мягкий голос утишил его боль, укрепил сломленный дух. Он испытал поразительное чувство, сродни тому, которое испытываешь, когда опаленную солнцем кожу смазывают гусиным жиром. Ротгар заскрипел зубами, пытаясь попридержать язык, преодолеть охвативший его порыв ответить на этот простой вопрос. Он ведь еще раньше утратил контроль над собой, позволив ей к нему прикоснуться, но он станет мертвецом в тот момент, когда скажет ей: "Меня зовут Ротгар. Норманнские завоеватели убили моего сеньора и превратили меня в раба в благодарность за мою преданность".