Ксана не раз и не два пыталась воздействовать на подругу. Говорила о недопустимости такого обращения с близкими, убеждала, увещевала, доказывала... Все втуне. Альбина, закусивши удила, неслась своим курсом.

Совсем плохо дела пошли, когда у нее наступил климакс. Организм, лишенный гормональной поддержки, все хуже справлялся с токсинами, постепенно отравляющими мозг. "Заскоки" Альки стали опасными. Ксана осторожно посоветовала ей обратиться к психиатру. И получила по полной программе.

- И ты туда же, тварь! - кричала Альбина. - Нажилась на мне, а теперь избавиться хочешь? Набила мошну, в люди выбилась - все благодаря мне! Чем же я тебе помешала, что ты меня в дурдом упечь хочешь? Попробуй только! Я тебя на весь город ославлю, по миру пущу! Прокуратуре тебя сдам - в тюряге сгниешь! Только вякни что-нибудь против меня!

Оксана в ответ пожала плечами и ушла. Дома, влив в себя хорошую дозу коньяка, она приняла решение самоустраниться. В конце концов, она не специалист по душевным болезням и не родственница. Не ей решать, нуждается ли Альбинка в психиатрическом освидетельствовании. Пусть об этом болит голова у Виктора.

Подруги перестали общаться. Даже когда Альбину в очередной раз привезли в клинику, Оксана Яновна намеренно препоручила ее заботам другого врача. Во время обходов - как главврач она не могла ими манкировать - ее обязательно сопровождала свита. Присутствие посторонних исключало возможность частных разговоров с пациенткой. И хотя Альбина в последнее время явно выказывала желание помириться, Ксана держалась подчеркнуто вежливо и отстраненно. В конце концов, ее терпение небеспредельно, и Альбина уже давно вычерпала свою порцию.