На что он надеялся, спрашивается, посвящая Вольскую в свою тайну? Почему решил, что она сумеет защитить и Маришку, и его? Маришку-то, может, и сумеет - вон как она перепугалась за свою крестницу, прямо с лица вся помертвела. А на Виталия ей глубоко наплевать. Какое Вольской дело, что он подставляет свою шею, пытаясь спасти девушку? Для Оксаны Яновны он, Виталий, - ноль, пустое место. И даже хуже. Она смотрела на него, как солдат на вошь. Говорила, поджимая губы, чуть ли не кривясь:
- Позвоните еще раз, немедленно все отмените. Скажите, что передумали.
- Раскомандовалась, сука! Щас! Все брошу и побегу звонить, - бормотал Виталий себе под нос, возвращаясь от Вольской. - Спешу и падаю! Жду не дождусь, чтобы меня поскорее размазали по стенке!
Все они, все - и Вольская, и Альбина, и Турусов, и Марина - одним миром мазаны. Виталий для них - смерд, рвущийся в парадную господского дома, свиное рыло в калашном ряду, выскочка, парвеню. Какое право они имеют относиться к нему, как к навозной мухе? Он такой же человек, как они, а может, и получше. В его стремлении сделать карьеру, пробиться наверх, занять достойное положение среди богатых и знаменитых нет ничего зазорного. Разве его вина, что это достойное положение не обеспечено ему по праву рождения? Что ему приходится лезть из кожи вон и порой совершать не вполне красивые поступки ради своего будущего? И уж не им, самодовольным зажравшимся хозяевам жизни, его судить.
***
Он родился в самой обыкновенной советской семье. Отец - заводской инженер, мать - штамповщица. Бабушка, мамина мама, всю жизнь проработала подавальщицей в заводской столовой. Родители отца, люди деревенские, трудились в совхозе. И страшно гордились сыном, выбившимся в люди.
Лет до десяти Виталий разделял их гордость, хвастал отцом-инженером и собирался пойти по его стопам. Потом приятель-одноклассник просветил его, сказав, что инженеров сейчас как грязи, зарплата у них грошовая, и идут на нее одни неудачники. Виталий сгоряча врезал дружку в ухо, но после призадумался и понял, что правда в его словах есть.