Когда гувернантка вошла в спальню Тины, то обнаружила девушку перед серебряным зеркалом с открытым ртом и неестественно вывернутой шеей.
— Дай-ка я посмотрю, — сказала англичанка, беря подсвечник.
Тина послушно открыла рот еще шире и показала, где болит. Через секунду Ада с облегчением произнесла:
— У тебя начал расти зуб мудрости. Слава Богу, что ты не позволила Мяснииу Ботвику выдернуть его. Женщина должна сберечь этот зуб, как и вообще все коренные зубы любой ценой, тогда лицо выглядит молодо. А если их удалить, то щеки ввалятся и сразу постареешь.
— Спасибо, Ада. Как ты думаешь, боль скоро пройдет?
— На твоем месте я бы легла спать, а наутро ты уже обо всем забудешь. — Желая лучшего для воспитанницы, Ада преследовала и свои интересы. — Ты помнишь, что завтра Майский праздник?
— Праздник костров, святой день! — радостно воскликнула Тина, обхватив себя за плечи. Днем крестьяне будут плясать вокруг Майского дерева, а ночью — кутить и веселиться вокруг костров! Расправляя ночную рубашку, девушка зевнула. — Спокойной ночи, Ада. Я последую твоему совету.
Как только гувернантка скрылась за дверью, Тина опять запихнула рубашку под подушку.
— Ну уж нет! — пропела она.
Сегодня ночью в долину Гэллоуэй снова возвращались цыгане.
Глава 2
Баю-баю, мой малыш,
Спи спокойно и не бойся.
До тебя не доберется
Черный Дуглас,
Лорд недостойный…
В тридцати милях
В зале, как обычно, было шумно. Жители пограничной полосы всегда славились своим буйством и распутством. Стоило этой толпе негодяев собраться вместе, как создавалось впечатление уличной драки или насилия. Откуда-то доносились звуки волынки, и Камерон, младший из Дугласов, затянул неприличную песню: «Начало мая — ура, ура! Трахаться на улице пришла пора». Дальше слова становились еще похабнее, и братья подхватили припев.