Тина надела зеленую бархатную амазонку

— Ага, вы собрались совершить налет! — выдохнула Тина. Предчувствие подсказывало ей это еще раньше, но она думала, что братья дождутся отъезда отца.

— Конечно, нет, бездельница ты эдакая, — ответил Донал. — Сама-то ты куда крадешься?

Тина не стала отвечать.

— Я знаю, что вы задумали совершить налет. Вижу, как замаскировалась — никто из вас не надел одежду цвета клана Кеннеди, и луна сегодня не очень яркая.

Донал взобрался в седло, Дункан и остальные последовали его примеру.

— Тина, — строго сказал ей Донал. — Твое воображение уносит тебя уж слишком далеко. Мы просто едем в Глазго. Возвращайся в замок, пока не попала в какую-нибудь беду.

— Дункан, заставь Донала взять меня с собой! Я буду вас во всем слушаться!

— Ты в жизни еще никого не слушалась, — прервал ее Донал.

— Я тоже Кеннеди! — требовала она. — Я хочу поехать, хочу помочь!

Донал свесился с седла и тихо отчеканил:

— Тина, мы едем в Глазго в бордель. Чем ты можешь помочь? Держать девкам юбки?

Тина вспыхнула от этой грубости, а братья проехали мимо нее, скрывшись в темноте. Но девушку радовало, что они направились в Глазго, лежащий на севере, так как ее путь вел на восток и, следовательно, новая встреча им не грозила.

Табор цыган раскинулся в восьми милях от замка, на берегу реки Эйр. Девушка не боялась ехать одна в темноте, разве что ее красавица-кобыла могла попасть копытом в барсучью нору, и поэтому Тина пустила лошадь по просеке легким галопом.

На холмах белели отары овец и новорожденных ягнят, которых впервые выпустили из овчарни в этот последний день апреля 1512 года. Всадница слышала шум реки, спешащей по камням в разливе, и лай лисицы неподалеку. Ночь была полна магии ожидания: хотелось лететь вперед, чувствуя ветер в волосах и конскую спину под собой. Ночь поглотила девушку, завтрашний день и опасность нежеланного замужества улетели далеко прочь.