— К Мяснику Ботвику? Ой, Роб, может, не надо?

— Ты слышала меня, женщина! И никакого нытья! — Он свирепо обвел глазами комнату. — Кто здесь еще посмеет советовать мне, чти лучше для моей семьи?

У Валентины перехватило горло, частое дыхание вздымало ее прекрасную грудь. Гигант перепрыгнул через кушетку и мощной рукой сжал ее плечи. Девушка закрыла глаза, чувствуя спиной каменный холод стены, и поняла: второй попытки высвободиться не будет. Врач, крепко держа за подбородок, откидывал ей голову назад. Тина умоляюще подняла глаза:

— Может быть, подождем до завтра?

— Не будь трусихой! Чем дольше ожидание, тем больше страх. Покончим с этим как можно скорее!

Прослыть трусихой было позором для Тины. Она собрала всю оставшуюся смелость и открыла рот. Мясник добрался до больного зуба. Длинные ресницы девушки опустились, она не могла не то чтобы стонать, а даже дышать. Вдруг словно что-то щелкнуло внутри нее, и Тина внезапно изо всей силы толкнула гиганта. Тот растянулся на плитках пола.

— Черт побери! — вырвалось у Ботвика.

Валентина мгновенно пожалела о случившемся.

— Ой, Ботвик, извини! — Помогая ему подняться, Огонек продолжила. — Я просто передумала. Боль вдруг прекратилась. Зачем же вырывать прекрасный здоровый зуб?

— Лгунья!

Гигант мрачно потирал ободранный локоть. Неожиданно Тина улыбнулась, и Ботвик подумал, что еще никогда в жизни не встречал такой ослепительной красоты.

— Можешь называть меня лгуньей, но только не трусихой. Не говори никому, что я испугалась, я ведь действительно не боюсь. Просто когда ты дотронулся до зуба, он перестал болеть. У тебя исцеляющие руки, Бот-вик.

Врач неохотно улыбнулся в ответ и убрал свои жуткие щипцы.

— Ты, конечно, врешь, моя красавица.

— Лучше я пойду к мсье Бюрку. Он чем-нибудь поможет.

— Тьфу ты, да он даст тебе какую-нибудь дрянь, так что зубы еще больше разболятся. От этого хлыща надутого добра не жди!