Анжела стояла у окна своей квартиры на пятнадцатом этаже небоскреба, любуясь величественной панорамой Большого Яблока, распростертого внизу. «Большим Яблоком» прозвали город его обитатели, жители Нью-Йорка. Любя, конечно. За его своеобразие и непохожесть ни на один из городов мира.

Огромный мегаполис, открытый для всех граждан планеты: любой страны, любой национальности, любого цвета кожи. Город-космополит, словно гигантский пылесос вбирающий в свои недра ежегодно десятки тысяч людей, прибывающих сюда со всех материков и островов земного шара. На самолетах и пароходах. На поездах и велосипедах. На автомашинах и пешком. По суше, по воздуху и по воде. В перспективе здесь наверняка можно будет встретить гуманоидов из иных миров, пересекших на своих странных аппаратах бескрайнее пространство космоса.

Город, одинаково гостеприимный ко всем и одновременно одинаково равнодушный ко всем. Небрежно взирающий свысока, со своих небоскребов, на снующих как муравьи людишек с их ничтожными заботами и волнениями.

Дом, в котором жила Анжела, был расположен на Ист-Риверсайд. Из окна квартиры открывался изумительный вид на реку, украшенную арками Бруклинского и Уильямсберского мостов с потоком ползущих по ним машин, на свинцово-серую ленту Гудзона и на «башни-близнецы». Эта картина прекрасно сочеталась с симфонией Моцарта, звучавшей из проигрывателя за спиной девушки.

Именно это зрелище Анжела хотела запечатлеть на холсте, натянутом на подрамник. Масляными красками. Смелыми, раскованными и рельефными мазками. В стиле импрессионистов. Что-то воздушное и неуловимо-расплывчатое, наполненное светом и тенью, переливающееся многоцветием красок. Передать не только изменчивый вид, но и своеобразие неугомонной и суматошной души этого города. Свое восприятие этого причудливого конгломерата домов и людей, этой какофонии пейзажей и звуков.