- Что это?

Он вздрогнул, повернулся и увидел жену, сидящую голой на краю постели.

- Чем ты занят?

Привычным движением она запустила руку в свои длинные белокурые волосы.

- Ничем, - торопливо ответил он, быстро пряча маску в коробку.

- Как это ничем, Дональд? - сказала она, поднимаясь. - Ты же знаешь, я ненавижу всякие тайны.

Она быстро подошла к мужу. В лучах утреннего солнца он увидел тоненькие золотистые волоски на изгибе ее руки, фигура жены казалась окруженной радужным ореолом. Исходящая от нее аура пульсировала в такт каждому биению серпа. Губы До Дука слегка приоткрылись, как будто он хотел попробовать эту ауру на вкус.

- Мы должны доверять друг другу. Разве мы не договаривались... - По лицу Хоуп скользнула робкая улыбка.

До Дук вогнал лезвие ножа в нижнюю часть ее живота и, распрямляясь, рассек нежное тело, доведя нож до самого сердца.

С напряженным интересом он следил за тем, как на лице ее поочередно сменялись изумление, неверие, растерянность и ужас. Душа его с наслаждением впитывала в себя каждый тончайший оттенок ее предсмертных ощущений.

Хлынувший поток крови заставил До Дука отступить назад. В спальне повис сладкий запах смерти.

Тишина. Ни единого вскрика. Именно так его и учили убивать.

До Дук стоял, уставившись на вывалившиеся внутренности своей жены, сизо отсвечивающие в солнечных лучах. От них поднимался парок. По своей красочности зрелище казалось ему дивным; ощущения, которые он при виде его испытывал, вряд ли можно было передать какими-либо словами.

Эта картина и стоящий в комнате запах были для него все равно что старые приятели. Кровь напоминала о том, куда ему уже надлежит спешить.

В самолете, следующем в Нью-Йорк, у До Дука было время подумать. Он достал собственные цветные фотографии, которые сделал в киоске с автоматической съемкой по дороге в аэропорт в Лодердэйле.